Сердце колотилось в такт шагам, эхом отдаваясь от кафельных стен. Эти коридоры московского метро казались бесконечными, петляя и раздваиваясь, снова и снова возвращая его к знакомой трещине на плитке. Воздух пах сыростью, металлом и чем-то едва уловимым — страхом. Он уже не помнил, как попал сюда. Обычный вечер, привычный путь домой, и вдруг — тишина. Ни пассажиров, ни звука приближающихся поездов. Только мерцающие лампы дневного света и его собственное дыхание.
Разум настойчиво твердил, что так не бывает. Но холодный пот на спине и нарастающая паника были реальнее любых логических доводов. Он пытался сверять направление, отмечать повороты, но всё теряло смысл. Одинаковые рекламные тумбы, такие же арки, ведущие в темноту. И тишина, давящая тишина, нарушаемая лишь скрипом его подошв.
Именно тогда он заметил первое отклонение. На идеально белой стене, там, где минуту назад её не было, висел старый телефонный аппарат с дисковым номеронабирателем. Трубка была снята и тихо раскачивалась на шнуре. Он прошёл мимо, сжав кулаки. Через несколько поворотов его взгляд поймал едва заметную деталь: стрелки на всех указателях, которые раньше показывали на выход, теперь единодушно смотрели вниз, в туннель.
Это были аномалии. Сбой в системе этого кошмара. Его сознание ухватилось за эту мысль, как за спасательный круг. Чтобы выбраться, нельзя было пропустить ни одной странности. Каждая мелочь, выбивающаяся из монотонного ада однообразия, могла быть ключом. Он стал внимательнее, его взгляд скользил по стыкам плитки, потолку, полу. Вот тень отброшена под неправильным углом, будто источник света не там. Вот из динамика вместо привычного объявления доносится обрывок детской считалки. Вот часы на стене показывают время, которое не меняется уже много часов.
Каждая такая находка заставляла сердце биться чаще, но не от страха, а от азарта. Это был вызов, игра на выживание, правила которой ему предстояло понять. И главное правило, отчеканившееся в мозгу, пришло само собой: найти выход под номером восемь. Он не знал, откуда взялась эта цифра. Она просто всплыла в памяти, ясная и неоспоримая, как приказ. Ни седьмой, ни девятый. Именно восьмой.
Он шёл, превратившись в детектива собственного кошмара. Запоминал расположение странных пятен на полу, похожих на буквы. Прислушивался к ритму мерцания ламп, пытаясь уловить в нём код. Однажды он увидел на полу билет, свернутый в трубочку. Развернув его дрожащими пальцами, он не нашёл там ни даты, ни станции — только жирную, от руки нарисованную восьмёрку, обведённую несколько раз.
Это придало сил. Он был на правильном пути. Лабиринт реагировал на его внимание, подкидывая подсказки. Теперь он не просто бесцельно блуждал — он исследовал. Поворот налево, где вчера (или час назад?) была глухая стена, теперь открывал короткий коридор с единственной дверью. На ней не было номера. Но над ней, прямо на кафеле, кто-то выцарапал ту самую цифру: 8.
Рука дрогнула, лишь прикоснувшись к холодной ручке. Что ждёт его за этой дверью? Возвращение в шумный, переполненный людьми вестибюль? Или следующий уровень этой ловушки? Но другого выбора не оставалось. Пропустить эту аномалию — значило сдаться, обречь себя на вечное блуждание. Он сделал глубокий вдох, впустив в лёгкие запах страха и надежды, и нажал на ручку. Дверь бесшумно поддалась, открываясь в ослепительную, сбивающую с толку полосу яркого света. Шаг вперёд был шагом в неизвестность. Но это был шаг к выходу.
