Катя и Иван стояли на краю пропасти, глядя друг на друга через кухонный стол. Молчание между ними стало настолько плотным, что его можно было потрогать. Последней надеждой оказалась странная идея семейного психолога — пригласить в дом Комментатора. Этот человек должен был месяц прожить с ними, озвучивая каждую их мысль и скрытое чувство. Оба согласились, отчаявшись искать другие пути.
Первый день начался с неловкости. Комментатор, представившийся Артёмом, оказался спокойным мужчиной с внимательным взглядом. Он не вмешивался, а просто наблюдал. За завтраком Катя подумала, что Иван специально громко хрустит тостом. Артём тихо произнес: "Катя раздражена звуком. Она чувствует, что это делается назло." Иван покраснел, но промолчал. Позже, когда он мыл посуду, в голове промелькнуло: "Она даже не заметила, что я помыл её любимую чашку." Артём повторил это вслух. Катя вздрогнула, глядя на блестящий фарфор.
С каждым днём невидимые стены начали рушиться. Проговариваемые мысли теряли свою ядовитость, становясь просто фактами. Оказалось, Иван молчал не из-за равнодушия, а боясь сказать что-то не то. Катя отдалялась не потому, что разлюбила, а из-за усталости от постоянных мелких споров. Артём стал их зеркалом, отражая не только обиды, но и мимолётную нежность — взгляд, задержавшийся на секунду дольше, бессознательный жест заботы.
На третьей неделе произошёл перелом. Вечером, обсуждая планы на выходные, они впервые за долгое время засмеялись над одной шуткой. Артём прокомментировал: "Сейчас оба чувствуют лёгкость. Они вспомнили, как смеялись вместе раньше." В комнате повисла пауза, но уже не тяжёлая, а задумчивая.
Последние дни терапии были похожи на возвращение из долгого путешествия. Они заново учились слышать друг друга без посредника. Артём говорил всё реже. В последнее утро он просто наблюдал, как Катя молча ставит перед Иваном чашку кофе именно так, как он любит, а Иван, не глядя, поправляет на её плече сползшую прядь волос. Никаких комментариев не потребовалось.
Когда Артём ушёл, в доме осталась тишина, но теперь она была не враждебной, а мирной. Они не нашли мгновенного решения всех проблем, но обрели нечто более важное — понимание. Развод больше не казался единственным выходом. Вместо этого появилась тропинка, по которой можно было идти медленно, иногда спотыкаясь, но уже вместе, слыша не только слова, но и то, что скрывается между ними.
