Милли жаждала перемен. Усталость от прошлого гнала её прочь из знакомого города, заставляя искать место, где можно было бы забыть всё, что было раньше. Объявление о вакансии в газете показалось знаком судьбы: требовалась горничная для ухода за величественным особняком семьи Винчестер. Работа предлагала не просто крышу над головой, но и полное отчуждение от прежней жизни. Она ухватилась за этот шанс, видя в нём возможность начать всё заново.
Особняк Винчестеров, скрытый в глубине старого парка, встретил её холодным величием. Мраморные полы, тяжёлые портьеры, тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц. С первого дня Милли ощутила странную, давящую атмосферу этого места. Правила дома были не просто строгими — они были иррациональными. Запрещалось подниматься на третий этаж после заката. Нельзя было переставлять предметы в библиотеке. Зеркала в восточном крыле следовало завешивать тканью по вечерам. Старшая экономка, миссис Торн, произносила эти указания без эмоций, её взгляд словно бы оценивал, сколько продержится новая служанка.
Сначала Милли старалась не замечать тревожных мелочей. Шёпот в пустых коридорах, когда рядом никого не было. Лёгкий запах ладана, смешанный с чем-то кислым, доносящийся из-за запертой двери в южной галерее. Взгляд старых портретов, будто бы провожавший её по комнатам. Она списывала это на усталость и играющее воображение. Но чем старательнее она пыталась погрузиться в рутину уборки и порядка, тем навязчивее становилось чувство, что за этой идеальной оболочкой скрывается нечто гнилое.
Её любопытство пересилило осторожность. Во время уборки кабинета мистера Винчестера она заметила, что одна из панелей книжного шкафа отходит от стены. За ней оказался узкий проход, ведущий в небольшую комнату. Там не было окон. В свете её керосиновой лампы проступили полки, заставленные странными артефактами: пожелтевшие дневники, связки писем, фотографии с лицами, чьи глаза были старательно выцарапаны. Сердце Милли заколотилось. Листая один из дневников, она наткнулась на записи, которые не предназначались для чужих глаз. Они рассказывали не о светских приёмах, а о старых долгах, исчезновениях и сделках, заключённых в глубокой тайне.
В этот момент она осознала, что попала в ловушку. Работа здесь была не случайностью. Её наняли не только для уборки. Каждое странное правило, каждый шёпот за спиной — всё это было частью системы, созданной для сокрытия правды. И чем усерднее Милли пыталась отстраниться от собственного прошлого, тем яснее понимала: особняк Винчестеров — это зеркало, отражающее самые тёмные уголки души. Его стены помнили не только чужие секреты. Они, казалось, знали и её тайны, те, что она привезла с собой в потрёпанном чемодане. Тени в углах стали двигаться осознанно. Тишина теперь звучала как вопрос. Бежать было уже поздно — дом её не отпустит. Чтобы раскрыть его загадку, ей придётся сначала посмотреть в лицо тому, от чего она так отчаянно убегала. Игра началась, и ставки оказались выше, чем она могла предположить.
