1977-й. Карнавал в Ресифи в самом разгаре. Город гудит, пляшет, забыв о буднях. Сюда, в этот шумный водоворот, приезжает немолодой уже мужчина. Он недавно потерял жену, оставил работу в научном институте. Теперь он — просто вдовец, пытающийся начать всё заново. Или спрятаться.
Он снимает комнату в неброском гостевом доме на тихой улочке. Хозяйка, донна Изабел, женщина преклонных лет, но с неиссякаемой энергией, встречает его как родного. В её доме пахнет жареной рыбой, корицей и старой мебелью. Здесь тепло и безопасно.
Одной из главных причин его приезда стал сын. Мальчик живёт не с ним, а у родителей покойной жены. Дедушка и бабушка заботливо расти́чат внука в своём доме, полном детских рисунков и игрушек. Их встречи сдержанны, полны невысказанных слов и тихой грусти. Мужчина чувствует себя чужим в жизни собственного ребёнка, но надеется это исправить.
Чтобы остаться в городе и иметь средства, он находит работу. Место — городское бюро по выдаче удостоверений личности. Серая, казённая обстановка, стопки бумаг, бесконечный поток лиц. Коллеги — обычные клерки, поглощённые рутиной. Но для нового сотрудника эта работа — не просто способ заработать. Среди тысяч папок и архивных карточек он надеется отыскать следы прошлого. Ему нужны документы, связанные с его матерью. Зачем — он не говорит. Это его тихая, личная миссия.
В его поведении есть что-то настороженное. Он редко говорит о себе, избегает долгих разговоров с новыми знакомыми. Взгляд часто блуждает по толпе на улице, будто выискивая кого-то. Или проверяя, не следят ли. По вечерам, сидя на веранде у донны Изабел, он прислушивается к уличным звукам — не та ли это походка, не тот ли голос? Ощущение, что он ждёт. Или боится. От кого-то или чего-то он определённо скрывается, но тщательно это маскирует под маской обычного, немного уставшего от жизни человека.
Карнавал за окном продолжается. Ритмы самбы смешиваются с тихим шорохом документов в бюро и спокойными голосами в доме стариков. Его новая жизнь — это странный сплав открытости праздника и тайны, которую он носит в себе. Он вписывается в ритм Ресифи, но его душа всё ещё где-то в другом месте, в другом времени, среди неразрешённых вопросов и, возможно, неоплаченных долгов.
