Весна 1943 года. Война, кажется, впиталась в самую землю, пропитала её запахом гари и металла. Недалеко от сожжённой деревни, на опушке, где когда-то шли бои, пятнадцатилетний Флёра искал хоть что-то полезное — кусок железа, трофейную ложку. Вместо этого лопата со звоном ударилась о что-то длинное, засыпанное землёй и хламом.
Он расчистил находку руками. Из-под обрывков колючей проволоки, спутанных, будто злые колючки, проглянул ствол. Рядом валялись пулемётные ленты, покрытые рыжим налётом, и несколько касок с рваными дырами. Флёра вытащил оружие. Это был карабин. Деревянная ложа потрескалась, металл холодный и шершавый под пальцами. Он стряхнул грязь, попробовал подвинуть затвор — он поддался со скрипом.
В руках у него вдруг оказалась не просто вещь, а сила. Тяжёлая, настоящая. Он посмотрел на лес, тёмную полосу на горизонте. Там, как шептались в уцелевших избах, были свои. Партизаны. Те, кто не сдался, кто бился из-за каждого дерева, каждой тропинки.
Флёра не стал возвращаться в полуразрушенный дом. Он снял с себя старую телогрейку, порвал подкладку и долго, тщательно обтирал карабин, убирая главные слои ржавчины. Потом нашёл несколько патронов, рассыпанных неподалёку, и затолкал их в карманы. Они гремели при каждом шаге, отдаваясь в ушах глухим перезвоном.
Дорогу он выбирал не по большой, а по едва заметным тропам, которые знал с детства. Шёл быстро, почти бесшумно, прислушиваясь к каждому шороху. Лес встречал его запахом прелой листвы и хвои. Где-то далеко прокричала ворона. Флёра крепче сжал карабин. Он понимал, что теперь это не просто путь в лес. Это был шаг в другую жизнь, где мальчишке с винтовкой придётся стать солдатом. Где каждый день будет проверкой, а тишина — самым громким звуком перед бурей.
